В «Геликоне» прошла премьера оперы Кирилла Серебренникова «Чаадский»

В «Геликоне» прошла премьера оперы Кирилла Серебренникова «Чаадский»

В театре «Геликон» состоялась премьера оперы Александра Маноцкова «Чаадский» — ее режиссером и автором костюмов стал Кирилл Серебренников, который познакомил зрителя с пьесой Грибоедова и философом Петром Чаадаевым.

Сам факт появления современной оперы в российском театре — уже редкость. А тут еще и мировая премьера. Но воспринимать это только как музыкальное событие было невозможно, и не по вине театра.

В премьерном воздухе почти осязаемо витали настроения, заложенные в высказывании продюсера постановки Павла Каплевича: «Я вчера смотрел прогон и подумал, что как будто мы все это подготовили. Как будто это была пиар-акция для того, чтобы состоялся спектакль «Чаадский». После обыска у Кирилла Серебренникова никто не удивился, когда на пресс-конференции пустовало его место за столом. Глава «Геликона» Дмитрий Бертман сказал, что адвокаты посоветовали режиссеру не общаться с журналистами.

Столь же очевидно, что опера с названием «Чаадский» продолжает традицию вечных вопросов, задаваемых в истории России меньшинством — большинству.

Вопросов, которые со времен Грибоедова и Пушкина сконцентрированы в формуле «лишний человек», известной всем по урокам литературы в школе. Зато вопрос «Что такое горе от ума?» у нас никогда не лишний. И скрещение придуманного Чацкого с реальным Чаадаевым придумали не Грибоедов и не Серебренников, это история страны постаралась. Так что либретто, основанное на тексте грибоедовской комедии, реально на сто процентов.

Когда в 1836 году было опубликовано первое «Философическое письмо» Чаадаева, автора — по высочайшему повелению — объявили сумасшедшим.

Серебренников как оперный режиссер: 5 работ режиссера в музыкальном театре
«Чаадский» и другие
1 июня в театре «Геликон-опера» — премьера оперы «Чаадский» в постановке Кирилла Серебренникова на музыку Александра… →
У Грибоедова не только сходная фамилия героя, но и сходная коллизия: вместо царя сплетню о помрачении рассудка разносит досужая толпа. В спектакле Серебренникова конфликт правды и вымысла осложнен: Чаадский и впрямь сходит с ума, не выдержав напора абсурда. Изъяснившись перед этим не только текстами Грибоедова, но и фразами из чаадаевской «Апологии сумасшедшего»: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами».

Серебренников поставил спектакль-плакат, сходный с его «Золотым петушком» в Большом театре. Только там, на фоне баллистических ракет на параде и многозначительной сатиры на политбюро ЦК КПСС, развертывалась трагикомедия власти. Здесь, в «Чаадском», та же трагикомедия обитает — вслед за Грибоедовым — в мире частных отношений. Но не только.

Перед началом мы видим зеленый пластиковый занавес, на котором висят пакеты с рабочей одежкой, а на полу стоит поношенная обувь. Космически унылая — и такая знакомая — бедность. Выходит толпа молодых спортивных парней (их театр искал по всей Москве), чтоб на наших глазах напялить грязные обноски, намазать лица черным и натянуть резиновые сапоги. Занавес поднимается — и сорок мальчиков ступают на сцену, покрытую землей. Чтоб до конца спектакля, увязая в черном песке, носить — ввосьмером на одну – плоские платформы с героями оперы.

Поющие герои ни разу не спустятся на землю, перемещаясь в пространстве на чужих плечах.

Разве что объект желаний — «буфетчика Петрушу» — будут выбирать на земле, из самых крепких мужиков. На платформах члены высокого общества будут заниматься на тренажерах — и сексом, сплетничать и красоваться, демонстрировать железобетонную самоуверенность и показные приличия. Будут травить инакомыслящего.

Этот перманентный прием для Серебренникова наглядная памятка об устройстве жизни: «Есть два мира: мир успешных, богатых людей, живущих в хороших домах, в прекрасных условиях, занимающихся своими спа-процедурами, милыми любовными интригами, одетых по последней моде. И есть другой мир людей, живущих в грязной земле. Они, как атланты, держат поверхность, по которой в белых шикарных костюмах счастливо ходят успешные и богатые. Мы часто забываем, из чего состоит наша удобная жизнь и за чей счет мы счастливы, успешны, улыбчивы и рады. Но господин Чаадский, господин Чаадаев и господин Грибоедов напомнят нам об этом».

На платформе будет крутить педали велотренажера Софья (Ольга Спицина) в красном спортивном костюме с надписью «Россия» на груди и жуткой «халдой» на прилизанной голове. Отдастся обстоятельствам — в лице мужчины — бойкая секретарша Лиза (Анна Гречишкина). Раскомандуется Фамусов (Дмитрий Скориков). Залебезит «чего изволите» Молчалин (Дмитрий Янковский), который и поет все время не своим голосом, а тянет фальшивый дискант, обретя собственный тембр только в откровенном разговоре с Лизой. Возгласит свои банальности несгибаемая тетка Софьи (Елена Ионова). Воссядет за руководящим столом юный Скалозуб (Георгий Екимов) — отнюдь не неотесанный солдафон, но ладный чиновник в дорогих очках и галстуке-бабочке. Репетиловых в спектакле два, баритон и тенор, этакие Бобчинский и Добчинский, которые, как и им и положено, карикатурно оттеняют резонерство главного героя.

При реплике «дым отечества нам сладок и приятен» атланты под платформами смачно курят.

И тут же, рядом с дурацкими неоновыми конфигурациями, этим праздничным насилием, мучительно знакомым каждому москвичу, будет тянуть бесконечную вокальную полифонию стайка подруг Софьи в громадных псевдорусских кокошниках. Немудрено, что Чаадский (Михаил Никаноров) сошел с ума. От тотального «тюрлюрлю атласный» в устах красивых дур и впрямь сойдешь.

Если режиссер готов удовлетвориться одним приемом, то партитура Маноцкова устроена сложнее.

Театр Наций показал спектакль по фильму «Цирк»
Цирк накануне террора

В Театре Наций состоялась премьера «Цирка» — спектакля по мотивам фильма Григория Александрова с Ингеборгой Дапкунайте. Режиссером постановки… →
И не только потому, что два грибоедовских вальса вплетены в музыку, тональность прошита диссонансами, разные слои наложены друг на друга, а пафос борется со скепсисом. Необычен уже состав оркестра, из которого несутся звуки фисгармонии пополам с маримбой и доносятся клавесин с челестой, под равномерный, как наваждение, стук, отбиваемый ладонью перкуссиониста по барабанчику.

Маноцков, который вообще-то утверждает, что он не музыку в обычном понимании пишет и не от сюжета исходит, но занимается «конструированием временных структур», некими соотношениями звуковых скоростей, — наделил персонажей личными оркестровыми характеристиками. Самая заметная, наверно, у Скалозуба. Он же у Грибоедова «хрипун, удавленник, фагот»? И хрипло-удавленно-гнусавые звуки контрафагота тут как тут. Маноцков сразу сказал, что его музыка — конечно, для всех, но особо — «для умных ушей», которые заметят и поймут, отчего в тот момент звучит жестокое танго, а в этот — нечто похожее на хорал. Дирижер Феликс Коробов передал весь этот смысловой коллаж с чутким пониманием его многозначительности.

Певцы, поставленные в сложные пространственные и музыкальные условия (им дана «пересекающаяся» мелодекламация со сложной фактурой), справились с задачей, как утверждают Бертман и Маноцков, с большим удовольствием.

Тем более что в некоторые моменты отчетливо слышны пародийные отсылки к типам арий и амплуа из мира Большой Оперы: героика и комедия.

Лиза, например, взлетает на рулады ровно в тот момент, когда ее имеет Молчалин, а Чаадский — в своем, параллельном реальности, мире — гневно гнобит действительность.

В финале, когда слуги-атланты и хозяева жизни вместе встанут наверху, а одинокий Чаадский, скинутый с платформы, внизу страдальчески схватится за голову, и злоба дня смешается с экзистенциальной драмой, звучат гоголевские «Записки сумасшедшего»: «Матушка, спаси твоего бедного сына! Посмотри, как мучат они его! ему нет места на свете! его гонят! Матушка! пожалей о своем больном дитятке!»

Чаадский исчезает, оставляя зрителей в размышлении. Что это было? Кто перед нами был? Он что, дурак? Блаженный? Расчетливый агитатор? Или человеку просто необходимо выкричаться? Излить душу? И плевать, если это выглядит глупо, если ум с сердцем не в ладу. Плевать, если вокруг бродят ходячие пародии на тебя же, если ты мечешь бисер перед свиньями. Плевать, что приходится дорого за все платить. Потому что иначе задохнешься.

Новости партнеров

Оставить комментарий

Вы можете использовать HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>