Иосиф Бродский. Жизнь после жизни

Иосиф Бродский. Жизнь после жизни

О том, почему растет популярность Бродского в России, нашему корреспонденту в день рождения поэта рассказывает крупнейший исследователь его творчества, почетный профессор Килского университета Британии Валентина Полухина.

Она сделала то, чего не смог сделать никто из многочисленных теперь уже специалистов по творчеству Иосифа Бродского. Валентина Полухина опросила около ста известнейших в мире поэтов, писателей, переводчиков, ученых, художников, режиссеров, философов, знавших Бродского, друживших с ним, знающих цену его стихам и эссеистике. В результате получились три книги с общим названием «Иосиф Бродский глазами современников». Это выдающийся труд, отмеченный редкой добросовестностью, чистоплотностью и тщанием. В переплетах этих книг собрана подлинная элита современного нам общества, а не та, которую придумали для нас с вами эластичные политологи. Для тех, кому интересен Бродский и его тексты, нет более увлекательного чтения.

Она была знакома с Бродским, они дружили, во всяком случае, он относился благосклонно к ее исследованиям, не поощряя подобного рвения у других. Он часто бывал в Лондоне, любил этот город, нередко гостил у Полухиной. Ее нынешний уютный и гостеприимный домик на севере британской столицы давно уже стал мощным исследовательским центром, продуцирующим новые и новые работы о жизни и творчестве поэта. И я там был, меня даже допустили в святая святых — на второй этаж в маленький кабинет Валентины Платоновны, сплошь уставленный стеллажами с книгами Бродского и книгами о Бродском на разных языках, стены которого увешаны десятками редких фотографий поэта. Она старалась всячески заботиться о нем, пока он жил в Лондоне. Теперь она заботится о его внучках — Даше и Паше. Они тоже приезжают в этот добрый дом. Здесь мы и беседуем с ней. О чем? Ну, конечно, о Бродском.

Прошло уже больше двадцати лет после смерти Бродского. Но интерес к нему, к его текстам, к его биографии не остывает, более того, он растет. Любые книги Бродского или о Бродском мгновенно исчезают с прилавков, появляются все новые и новые исследования его творчества и обстоятельств жизни, литературные, кинематографические, телевизионные, его могила на венецианском острове Сан-Микеле каждый день полна свежих цветов… Во времена, когда гаджеты становятся лучшими друзьями молодежи, эта молодежь явственно тянется к его стихам и эссеистике. Во всяком случае, так в Роcсии. Почему? Вы можете назвать ощутимые причины этого интереса?

Валентина Полухина: Мне кажется, могу. Когда-то, достаточно давно, я написала, что о Бродском можно говорить как о современном Пушкине. Потому что по большому счету Иосиф сделал то, что сделал в свое время Александр Сергеевич. Он обогатил наш поэтический русский язык, привнес в него все его современные формы, включая молодежный сленг, даже тюремный жаргон и политический новояз, которым были переполнены все газеты в Советском Союзе. Однажды я спросила его, не кажется ли ему, что наш язык очень загрязнен. «Валентина, — сказал он назидательно, — имейте в виду, язык никогда не может быть загрязнен, это огромное живое существо, которое все впитывает, все перерабатывает и все нужное сохраняет. И поэт — слуга языка».

Так что если через сотню лет кто-нибудь спросит: каким был русский язык сто лет назад, правильный ответ — читайте поэзию Бродского. Его влюбленность в русский язык была такова, что он однажды уверенно сказал: «До тех пор, пока существует русский язык, великая поэзия неизбежна». Известно, что Бродский отождествлял Язык с Богом, как будто он буквально понял это библейское «в начале было слово». Поэтому, когда мы говорим о его растущей популярности, надо иметь в виду это, но не только.

Что еще?

Валентина Полухина: Иосиф — поэт универсальных тем. Время и пространство, человек и Бог, вера и неверие, верность и предательство, счастье и несчастье любви — все эти темы насквозь пронизывают его поэзию, они универсальны для любой культуры, для любого человека любой национальности и любого культурного уровня. Каждый находит в нем что-то свое, близкое. Ну, и потом — его судьба. Трудно представить судьбу более трогательную и более уникальную, чем судьба Бродского. Она вызывает неподдельный интерес и огромное сочувствие. Прибавьте к этому его редкое обаяние и блистательный, быстрый ум, родивший огромное количество афоризмов. Не случайно многие его стихи разошлись на пословицы и поговорки.

Нет ли в вашем сравнении его с Пушкиным преувеличения?

Валентина Полухина: Ни капельки. Они с Пушкиным, помимо всего прочего, сделали для русской поэзии, для русской культуры общее огромнейшее дело. Если Пушкин пересадил французскую поэзию на русскую почву, то Бродский сделал то же с поэзией английской. Он открыл ее сначала для себя, а потом освоил эти золотые залежи структуры строфы, метафоры, обогатив русскую поэзию. И еще одно сходство: непростые отношения поэта и верховной власти, возможные только в России, где за слово традиционно и казнили, и миловали, и награждали, и проклинали, и любили. Не буду распространяться здесь об отношении Николая Первого к Пушкину, существенно повлиявшего на судьбу поэта. Но что касается Бродского, то судили его по милости Хрущева, впервые после смерти Сталина устроившего судилище над поэтом. Брежнев выслал его из страны. Горбачев навестил его в библиотеке конгресса США, где Иосиф уже занимал трон поэта-лауреата. Премьер Черномырдин явился на его похороны в Нью-Йорке, а президент Ельцин прислал огромный венок на его могилу в Венеции в день перезахоронения тела. Так что вечная российская тема «Поэт и Царь» тоже выделяет их двоих — Пушкина и Бродского.

Поэта такого уровня нам надо будет терпеливо и долго ждать
Хочу попросить вас объяснить один странный феномен. Есть много свидетельств о том, что люди, впервые встречавшие Бродского, мгновенно ощущали в нем гения. И это еще до его громкой славы, еще до Нобелевки… Как это может быть? Почему? Из чего возникало это ощущение?

Валентина Полухина: Известен случай с Татьяной Яковлевой-Либерман (несостоявшейся любовью Владимира Маяковского). Однажды в присутствии довольно большой компании она сказала: «В своей жизни я знала только двух гениев: Пикассо и… (она помолчала, все ожидали, что она скажет «…и Маяковский») …и Бродский», — закончила она. Яковлева почувствовала то, что ощущали многие, впервые встречавшие Бродского. Мне повезло: я была знакома с ним, слушала его на лекциях и семинарах, говорила с ним. Было ли у меня ощущение, что я говорю с гениальным человеком? Да, было. Это чувство возникало как понимание того, что ты находишься в мощном энергетическом поле, исходящем от этого человека. Он облучал вас этой энергией, и вы невольно впадали от нее в зависимость. Может быть, поэтому у Иосифа было огромное количество поклонников и поклонниц. И среди них немало всемирно известных. Марк Стрэнд, Шеймас Хини, Миша Барышников. Сюзен Зонтаг, которой хватало своей славы, преклонялась перед ним. И сам Иосиф чувствовал в себе эту энергию. Он понимал, откуда она. Однажды он сказал: «Я полагаю, Ему нравится то, что я делаю. Иначе зачем бы Он меня до сих пор сохранял живым?». Вы знаете, он ведь был очень больным человеком…

Если бы можно было поделить вашу жизнь на «до встречи с Бродским» и на «после встречи с ним»… Существенно бы отличалась первая часть от второй?

Валентина Полухина: Я благодарна судьбе за эту встречу. Она существенным образом повлияла на мою жизнь. Во-первых, я поменяла тему своей докторской диссертации. Все, чем занималась раньше, бросила, перевелась в другой университет, чтобы заняться творчеством Бродского. Я исследовала все его поэтические метафоры. Диссертация была написана на русском языке, и мне тут же предложили издать ее в качестве монографии в Кембриджском издательстве. Эта монография через некоторое время сделала меня профессором. Стало быть, Бродскому я обязана своей академической карьерой. Это знакомство изменило мою личную жизнь. Я отказалась от выгодного брака, который неизбежно превратил бы меня в состоятельную буржуазную даму. Буржуазной дамы из меня не вышло, зато мне удалось издать несколько книг о Бродском, близко быть знакомым с ним. И это, поверьте мне, куда важнее. Занятия творчеством Бродского закономерно и неизбежно меняет всю вашу жизнь, делает ее глубже и осмысленнее. Конечно, он чувствовал, что я искренне увлечена его творчеством, и к нему самому отношусь с придыханием. Поэтому мне позволялось то, чего он не поощрял в других исследователях. И я этим пользовалась. Однажды я ему позвонила. Диалог происходил примерно так:

— У вас есть ручка под рукой?

— Да, а что вы хотите, Валентина?

— Пишите. Я, Иосиф Александрович Бродский, разрешаю Валентине Полухиной цитировать мои стихи в неограниченных объемах для ее монографии. Написали?

— Да. А как называется книга?

— Не скажу.

— Валентина! Я вас спрашиваю! Как. Называется. Книга.

— «Иосиф Бродский. Поэт для нашего времени».

И я по телефону увидела его улыбку, потому что название я украла у него самого. Поэтом для нашего времени он назвал Вергилия.

Скажите, вам не хватает его?

Валентина Полухина: Да, да, конечно. И не только мне. Теперь он — гордость России. И его популярность, конечно, будет расти дальше. Но при этом надо иметь в виду: когда язык создает такого гения, некоторое историческое время язык отдыхает. Поэтому поэта такого уровня нам надо будет терпеливо и долго ждать.

Из выступления Иосифа Бродского перед выпускниками Мичиганского университета (1988 год)
1. И теперь и в дальнейшем, я думаю, имеет смысл сосредоточиться на точности вашего языка. Старайтесь расширять свой словарь и обращаться с ним так, как вы обращаетесь с вашим банковским счетом. Уделяйте ему много внимания и старайтесь увеличить свои дивиденды. Цель здесь не в том, чтобы способствовать вашему красноречию в спальне или профессиональному успеху — хотя впоследствии возможно и это, — и не в том, чтобы превратить вас в светских умников. Цель в том, чтобы дать вам возможность выразить себя как можно полнее и точнее; одним словом, цель — ваше равновесие. Ибо накопление невыговоренного, невысказанного должным образом может привести к неврозу. С каждым днем в душе человека меняется многое, однако способ выражения часто остается одним и тем же. Способность изъясняться отстает от опыта. Это пагубно влияет на психику. Чувства, оттенки, мысли, восприятия, которые остаются неназванными, непроизнесенными и не довольствуются приблизительностью формулировок, скапливаются внутри индивидуума и могут привести к психологическому взрыву или срыву. Чтобы этого избежать, не обязательно превращаться в книжного червя. Надо просто приобрести словарь и читать его каждый день, а иногда — и книги стихов. Словари, однако, имеют, первостепенную важность. Их много вокруг; к некоторым прилагается лупа. Они достаточно дешевы, но даже самые дорогие среди них (снабженные лупой) стоят гораздо меньше, чем один визит к психиатру. Если вы все же соберетесь посетить психиатра, обращайтесь с симптомами словарного алкоголизма.

2. И теперь, и в дальнейшем старайтесь быть добрыми к своим родителям. Если это звучит слишком похоже на «Почитай отца твоего и мать твою», ну что ж. Я лишь хочу сказать: старайтесь не восставать против них, ибо, по всей вероятности, они умрут раньше вас, так что вы можете избавить себя по крайней мере от этого источника вины, если не горя. Если вам необходимо бунтовать, бунтуйте против тех, кто не столь легко раним. Родители — слишком близкая мишень (так же, впрочем, как братья, сестры, жены или мужья); дистанция такова, что вы не можете промахнуться. Бунт против родителей со всеми его я-не-возьму-у-вас-ни-гроша, по существу, чрезвычайно буржуазное дело, потому что оно дает бунтовщику наивысшее удовлетворение, в данном случае, — удовлетворение душевное, даваемое убежденностью. Чем позже вы встанете на этот путь, тем позже вы станете духовным буржуа; т. е. чем дольше вы останетесь скептиком, сомневающимся, интеллектуально неудовлетворенным, тем лучше для вас. С другой стороны, конечно, это мероприятие с не-возьму-ни-гроша имеет практический смысл, поскольку ваши родители, по всей вероятности, завещают все, что они имеют, вам, и удачливый бунтовщик в конце концов получит все состояние целиком — другими словами, бунт — очень эффективная форма сбережения. Хотя процент убыточен; и я бы сказал, ведет к банкротству.

3. Старайтесь не слишком полагаться на политиков — не столько потому, что они неумны или бесчестны, как чаще всего бывает, но из-за масштаба их работы, который слишком велик даже для лучших среди них, — на ту или иную политическую партию, доктрину, систему или их прожекты. Они могут в лучшем случае несколько уменьшить социальное зло, но не искоренить его. Каким бы существенным ни было улучшение, с этической точки зрения оно всегда будет пренебрежимо мало, потому что всегда будут те — хотя бы один человек, — кто не получит выгоды от этого улучшения. Мир несовершенен; Золотого века никогда не было и не будет. Единственное, что произойдет с миром, — он станет больше, т. е. многолюдней, не увеличиваясь в размерах. Сколь бы справедливо человек, которого вы выбрали, ни обещал поделить пирог, он не увеличится в размерах; порции обязательно станут меньше. В свете этого — или скорее в потемках — вы должны полагаться на собственную домашнюю стряпню, то есть управлять миром самостоятельно — по крайней мере, той его частью, которая вам доступна и находится в пределах вашей досягаемости. Однако, осуществляя это, вы также должны приготовиться к горестному осознанию, что даже вашего собственного пирога не хватит; вы должны приготовиться к тому, что вам, по всей вероятности, придется отведать в равной мере и благодарности, и разочарования. Здесь самый трудный урок для усвоения — не терять усердия на кухне, ибо, подав этот пирог хотя бы однажды, вы создаете массу ожиданий. Спросите себя, по силам ли вам такая бесперебойная поставка пирогов, или вы больше рассчитываете на политиков? Каков бы ни был исход этого самокопания — может ли мир положиться на вашу выпечку? — начните уже сейчас настаивать на том, чтобы все эти корпорации, банки, школы, лаборатории, или где вы там будете работать, и чьи помещения отапливаются и охраняются полицией круглые сутки, впустили бездомных на ночь, сейчас, когда зима.

Старайтесь носить серое. Мимикрия есть защита индивидуальности, а не отказ от нее
4. Старайтесь не выделяться, старайтесь быть скромными. Уже и сейчас нас слишком много, и очень скоро будет много больше. Это карабканье на место под солнцем обязательно происходит за счет других, которые не станут карабкаться. То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах. К тому же, все, что вы увидите с этой точки — человеческое море плюс тех, кто подобно вам занял сходную позицию — видную, но при этом очень ненадежную: тех, кого называют богатыми и знаменитыми. Вообще-то, всегда есть что-то неприятное в том, чтобы быть благополучнее тебе подобных, особенно когда этих подобных миллиарды. К этому следует добавить, что богатых и знаменитых в наши дни тоже толпы и что там, наверху, очень тесно. Так что, если вы хотите стать богатыми или знаменитыми или и тем и другим, в добрый час, но не отдавайтесь этому целиком. Жаждать чего-то, что имеет кто-то другой, означает утрату собственной уникальности; с другой стороны, это, конечно, стимулирует массовое производство. Но, поскольку вы проживаете жизнь единожды, было бы разумно избегать наиболее очевидных клише, включая подарочные издания. Сознание собственной исключительности, имейте в виду, также подрывает вашу уникальность, не говоря о том, что оно сужает ваше чувство реальности до уже достигнутого. Толкаться среди тех, кто, учитывая их доход и внешность, представляет — по крайней мере теоретически — неограниченный потенциал, много лучше членства в любом клубе. Старайтесь быть больше похожими на них, чем на тех, кто на них не похож; старайтесь носить серое. Мимикрия есть защита индивидуальности, а не отказ от нее. Я посоветовал бы вам также говорить потише, но, боюсь, вы сочтете, что я зашел слишком далеко. Однако помните, что рядом с вами всегда кто-то есть: ближний. Никто не просит вас любить его, но старайтесь не слишком его беспокоить и не делать ему больно; старайтесь наступать ему на ноги осторожно; и если случится, что вы пожелаете его жену, помните, по крайней мере, что это свидетельствует о недостатке вашего воображения, вашем неверии в безграничные возможности жизни или незнании их. На худой конец, постарайтесь вспомнить, из какого далека — от звезд, из глубин вселенной, возможно, с ее противоположного конца — пришла просьба не делать этого, равно как и идея возлюбить ближнего как самого себя. По-видимому, звезды знают больше о силе тяготения, а также и об одиночестве, чем вы; ибо они — глаза желания.

5. Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Из всех частей тела наиболее бдительно следите за вашим указательным пальцем, ибо он жаждет обличать. Указующий перст есть признак жертвы — в противоположность поднятым в знаке Victoria среднему и указательному пальцам, он является синонимом капитуляции. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. Меню обширное и скучное, и сами его обширность и скука достаточно оскорбительны, чтобы восстановить разум против пользования им. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить; можно даже утверждать, что жаждущий обличения перст мечется так неистово, потому что эта решимость не была достаточно твердой. В конце концов, статус жертвы не лишен своей привлекательности. Он вызывает сочувствие, наделяет отличием, и целые страны и континенты нежатся в сумраке ментальных скидок, преподносимых как сознание жертвы. Существует целая культура жертвы, простирающаяся от личных адвокатов до международных займов. Невзирая на заявленную цель этой системы, чистый результат ее деятельности — заведомое снижение ожиданий, когда жалкое преимущество воспринимается или провозглашается крупным достижением. Конечно, это терапевтично и, учитывая скудость мировых ресурсов, возможно, даже гигиенично, так что за неимением лучшего материала можно удовольствоваться таким — но старайтесь этому сопротивляться. Какой бы исчерпывающей и неопровержимой ни была очевидность вашего проигрыша, отрицайте его, покуда ваш рассудок при вас, покуда ваши губы могут произносить «нет». Вообще, старайтесь уважать жизнь не только за ее прелести, но и за ее трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке. Иными словами, старайтесь быть немного мазохистами: без привкуса мазохизма смысл жизни неполон. Если это вам как-то поможет, старайтесь помнить, что человеческое достоинство — понятие абсолютное, а не разменное; что оно несовместимо с особыми просьбами, что оно держится на отрицании очевидного. Если вы найдете этот довод несколько опрометчивым, подумайте, по крайней мере, что, считая себя жертвой, вы лишь увеличиваете вакуум безответственности, который так любят заполнять демоны и демагоги, ибо парализованная воля — не радость для ангелов.

6. Мир, в который вы собираетесь вступить, не имеет хорошей репутации. Он лучше с географической, нежели с исторической точки зрения; он все еще гораздо привлекательней визуально, нежели социально. Это не милое местечко, как вы вскоре обнаружите, и я сомневаюсь, что оно станет намного приятнее к тому времени, когда вы его покинете. Однако это единственный мир, имеющийся в наличии: альтернативы не существует, а если бы она и существовала, то нет гарантии, что она была бы намного лучше этой. Там, снаружи — джунгли, а также пустыня, скользкий склон, болото и т. д. — буквально — но, что хуже, и метафорически. Однако, как сказал Роберт Фрост: «Лучший выход — всегда насквозь». И еще он сказал, правда, в другом стихотворении, что «жить в обществе значит прощать». Несколькими замечаниями как раз об этом деле прохождения насквозь я хотел бы закончить.

Старайтесь не обращать внимания на тех, кто попытается сделать вашу жизнь несчастной. Таких будет много — как в официальной должности, так и самоназначенных. Терпите их, если вы не можете их избежать, но как только вы избавитесь от них, забудьте о них немедленно. Прежде всего старайтесь не рассказывать историй о несправедливом обращении, которое вы от них претерпели; избегайте этого, сколь бы сочувственной ни была ваша аудитория. Россказни такого рода продлевают существование ваших противников: весьма вероятно, они рассчитывают на то, что вы словоохотливы и сообщите о вашем опыте другим. Сам по себе ни один индивидуум не стоит упражнения в несправедливости (или даже в справедливости). Отношение один к одному не оправдывает усилия: ценно только эхо. Это главный принцип любого притеснителя, спонсируется ли он государством, или руководствуется собственным я. Поэтому гоните или глушите эхо, не позволяйте событию, каким бы неприятным или значительным оно ни было, занимать больше времени, чем ему потребовалось, чтобы произойти.

То, что делают ваши неприятели, приобретает свое значение или важность оттого, как вы на это реагируете. Поэтому промчитесь сквозь или мимо них, как если бы они были желтым, а не красным светом. Не задерживайтесь на них мысленно или вербально; не гордитесь тем, что вы простили или забыли их, — на худой конец, первым делом забудьте. Так вы избавите клетки вашего мозга от бесполезного возбуждения; так, возможно, вы даже можете спасти этих тупиц от самих себя, ибо перспектива быть забытым короче перспективы быть прощенным. Переключите канал: вы не можете прекратить вещание этой сети, но в ваших силах, по крайней мере, уменьшить ее рейтинг. Это решение вряд ли понравится ангелам, но оно непременно нанесет удар по демонам, а в данный момент это самое важное.

Новости партнеров

Оставить комментарий

Вы можете использовать HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>