Вышла первая часть нового романа Виктора Пелевина

Вышла первая часть нового романа Виктора Пелевина

Первая часть нового романа Пелевина «Смотритель» удивила только тем, что едва ли не единственный переводчик актуальных реалий на язык культмассовой метафизики окончательно расплевался с современностью.

Совсем юный Алекс — потомок тыняновского поручика Киже (несуществующего офицера, мелькнувшего однажды в документах из-за ошибки писаря, но сделавшего недурную карьеру благодаря указам императора) назначается преемником Смотрителя.
Ему предстоит присматривать за Идиллиумом — иллюзорным миром, который отпочковался от Земли в конце XVIII века усилием воли императора Павла I и Франца-Антона Месмера, изобретателя учения о «животном магнетизме». Со временем их коллективная галлюцинация, подпитываемая неким Флюидом, который, как клей, связывает дух и материю, стала обитаема, обросла деталями и историей и обрела полную самостоятельность.

Правда, во время обряда инициации земной медиум, вышедший на связь с Алексом, втолковывает ему, что никакого Идиллиума не существует, а Смотрителем на протяжении веков был и остается призрак Павла I, который шарахается по Михайловскому замку и воображает себе черт знает что. В том числе и то, что он, юный Алекс, преемник Смотрителя. Это сознание призрака то и дело конструирует и разрушает миры, чтобы сохранить свою уютную иллюзию в целости. Собственно, весь Идиллиум существует лишь в глазах смотрящего на него Павла.

В этом смысле первая часть двухтомника под названием «Орден желтого флага» — это классический во всех отношениях Пелевин, в очередной раз хлебнувший пустоты всего сущего и написавший об этом роман.

Но за последние годы его новые книги, появляющиеся, как с конвейера, каждую осень, стали чем-то вроде гипертрофированной новостной картины дня — склеиванием воедино шуточек из фейсбука и вечерних выпусков Первого канала.

До сих пор социальное звучание литературы измерялось не столько предсказаниями Сорокина, сколько пелевинскими смешками в адрес белоленточников, могущественных цукербринов и сидящих в правительстве вурдалаков. Слегка олитературенная и вывернутая наизнанку реальность твиттера в его книгах наконец принимала завершенные балаганные черты: креаклы делали свою «безопасную» гламурную революцию («Бэтман Аполло»), пока миром заправляли вампирюги («Empire V»).

Скверные анекдоты на злобу дня наполняли его романы ощущением тщеты и непостоянства всего происходящего, но впечатление производили довольно вялое и беспомощное.

В этот раз все, что хоть как-то могло быть связано с сегодняшним днем, было намеренно выброшено автором на «Ветхую Землю» и, соответственно, вытеснено из болезненного сознания героя, глазами которого мы и обозреваем рассыпающийся на крохи идеальный мир. Разве что типаж галлюцинирующего правителя (который, кстати, считает, что главная проблема нашей реальности — «слишком много истории») навевает определенные ассоциации. Но даже ему в первой части романа уделено не так уж и много внимания.

Несовременность этого мира, очевидно, обернется очередным авторским трюком. Особенно учитывая, что первый том романа выглядит как затянувшаяся на три с лишним сотни страниц экспозиция.

В каком-то смысле Пелевин таким образом иронично продублировал свой собственный метод работы с текстом: «Если внушить человеку некоторую иллюзию, в его субъективном пространстве она может стать реальностью». Одна иллюзия сражается с другой в голове испуганного маленького человечка, которому собственноручно взращенные глюки дороже всех истин и Абсолютов. Человечек, будь он хоть призрак императора Павла, хоть папа Римский, все равно сочинит для себя удобный и безопасный сказочный приют — Идиллиум или, может, Внутреннюю Монголию.

И вот вместо подключения к горяченьким инфоповодам автор мастерит подпитывающий сам себя миф — герметичный мирок, не требующий от своего создателя детальной прорисовки.

Этот мир собирается и разбирается, как матрешка, которая, разумеется, всегда остается полой изнутри. Он тоталитарный в силу закрепощенности любого сознания, но, кажется, даже по-своему уютный. Безупречных женщин с «перебинтованной душой» (как перебинтованные ступни у китаянок) здесь выращивают на специальных фермах, культурные ценности — срисовывают с земных, а заправляют всем мудрые ангелы четырех стихий.

Никаких свежих истин об устройстве бытия, впрочем, от Пелевина ждать не приходится. «Совместный галлюцинаторный опыт», на котором построен «Смотритель», и вовсе переехал в новую книгу из «Чапаева и пустоты». Словом, все то же самое, только уже не смешно и даже немного скучно. Хотя

вторичность пелевинской прозы по отношению к самой себе давно стала чем-то вроде его фирменного приема.

Остается ждать, что во второй части романа, которая должна появиться в начале октября, призрак Павла распрощается с иллюзиями и начнет водить экскурсии по современному Петербургу.

Новости партнеров

Оставить комментарий

Вы можете использовать HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>