Михаил Плетнев открыл XI Большой фестиваль РНО

Михаил Плетнев открыл XI Большой фестиваль РНО

Именной фестиваль одного из ведущих оркестров мира — Российского национального оркестра — открылся в Концертном зале Чайковского программой музыки рубежа XIX-XX веков. Михаил Плетнев включил в афишу первого концерта два сочинения Камиля Сен-Санса — «Пляску смерти» и Первый виолончельный концерт ми минор (солист — Миша Майский), а также Первую симфонию Александра Скрябина, прославляющую силу искусства.

Как и всегда, драматургию концерта Михаил Плетнев выстроил оригинально: от музыки «смерти» — к гимну вечно живому искусству, от сумрачной тайны, скрывающей то, что ждет каждого по ту сторону жизни, от «дьявольской» музыки, вовлекающей в танец восставших из могил, — к скрябинской утопии нового мира с его божеством — искусством. По сути, это главные мотивы декадентства времен Сен-Санса и Скрябина: на одном полюсе — образы распада, тлена, на другом — культ красоты, панэстетизм.

Между тем интерпретации Михаилом Плетневым и РНО выбранных партитур такого контраста не обнаружили. Так, инфернальный звуковой мир «Пляски смерти» (фр. — Dance Macabre) Сен-Санса, разворачивавшийся от полуночного «боя часов» на струне арфы и дьявольского соло скрипки, искушающего покойников крутиться в жутком вальсе, постукивая костями, прозвучал в исполнении РНО неожиданно уравновешенно, в неторопливом темпе, плотно по звуку. Словно это был не потусторонний мир, вращающийся под нервный звук скрипки-Смерти, а реальность, оптически приближенная, звучавшая ясно, в механически четком движении, отрывистым звуком, с жутковато «подвывающими» струнными. Плетнев словно перевернул оптику партитуры, разыграв мир кладбищенской жути как реальности, а нежные ностальгические мотивы скрипок, католическую тему Dies Irae (День гнева) дал в разреженной, тихой динамике — как отзвуки из другого мира. И только в финале после соло кларнета («крик петуха») этот мрачный макабр оборвался долгой паузой, из тишины которой зазвучало одинокое печальное соло скрипки (Алексей Бруни), а струнные «упорхнули», подобно нечистой силе поутру.

В романтической партитуре Первого виолончельного концерта Сен-Санса солировал Миша Майский. К слову, месяц назад он уже исполнил этот концерт с РНО в Юрмале, в зале «Дзинтари» на новом фестивале классической музыки. Сыгранность и ансамблевый баланс у солиста и оркестра были идеальными, хотя, показалось, Плетнев немного укротил страстную и харизматичную «стихию» Майского. Тем не менее его виолончель звучала ярко, крупно, внятно, с бесподобно красивой кантиленой и тонко выстроенным менуэтом, где вступала в изящный «дуэт» со струнными и деревянными.

Но ключевой партитурой вечера стала, конечно, Первая симфония Скрябина, нечасто звучащая в концертных залах, особенно в своей полной версии с хоровым финалом на стихи композитора. Но Скрябин — один из «вечных спутников» Плетнева, чью музыку — фортепианную, симфоническую — он играет постоянно и очевидно увлечен его утопией преображения мира искусством. У него даже была идея исполнить скрябинскую Мистерию (для оркестра, света и хора в 7000 человек), призванную объединить все человечество, в Индии, на берегу Ганга. В мистериальном ключе он трактовал и Первую симфонию, в партитуре которой открыл все коды скрябинской музыки: звуковой мираж «света» (скрябинского Luce), медленно развернувшийся в первой части симфонии Lento — разреженная звучность оркестра, нарастающий, расширяющийся, заполняющий весь оркестровый объем. Плетнев показывал в этом расширении каждый звук, рельефы чистейших инструментальных соло, скрябинские «томления», драматическую оркестровую фактуру в духе Чайковского, вагнеровские влияния, прозрачность и идиллию звуковой красоты. И каждая из шести частей у Плетнева разворачивалась как ступень, как движение к финальному апофеозу, к вершине Мистерии, где к оркестру присоединились меццо-сопрано (Полина Шамаева), тенор (Юрий Ростоцкий) и Хоровая капелла имени А.А. Юрлова. Эта шестая часть симфонии стала кульминацией и квинтэссенцией всей программы, составленной для этого вечера Плетневым («от бренного к вечному)», и прозвучала у него, по сути, как духовная музыка — гимн искусству со словами, в будущее которых верил Скрябин и суть которых особенно актуальна сейчас: «Придите, все народы мира, Искусству славу воспоем!» Поскольку только искусство имеет силу объединять людей.

Новости партнеров

Оставить комментарий

Вы можете использовать HTML тэги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>